+38044 200 18 18, +38044 360 66 23, +38067 320 30 23, +38050 357 33 26 yanagallery@gmail.com

«Сколько сам себя помню, всегда знал, что буду художником», — говорит Дмитрий Нагурный – «с самого детства…». С детства, которое прошло на древнем киевском Подоле. Романтичном, таинственном, воровском, грязном. К чистому грязь не пристает. И не пристала. «Мог стать и хулиганом», — признается Нагурный. – «Высшие силы меня уберегли». Высшие силы, и еще те земные ориентиры, которые были перед глазами. Прежде всего – отец. Яркая личность, самодеятельный художник, который и в сыне развил любовь к живописи.

«Сам» — это ключевое слово к постижению личности Нагурного. Воистину, он сам себя создал: самодисциплина, самообразование, самовыражение.

Когда (после нескольких неудачных попыток) наконец поступил в Киевский Художественный институт на живописный факультет, у него была уже концептуальная внутренняя программа. Естественно, что сразу стал лидером, ибо не ждал манны небесной, а усиленно работал, сокрушая свои собственные комплексы. Он пытался «вылепить» из себя свободного художника, клапаны его сердца всегда были открыты для всего свежего, неординарного.

Жизнь Нагурного складывалась нелегко и непросто. Он никогда не шел на компромиссы. Всегда был горд и независим – не всех такие устраивают. Начисто отсутствует у него чувство зависти. Он ни на кого не оглядывается. Поэтому, наверное, и существует нынче «феномен Нагурного» художника, обладающего четкостью профессионального мышления, великолепным рисунком и столь же высокой культурой.

Его слова: «Лицо художника – это его пластический стиль, его формула выражения» и еще: «Художник должен находиться в суете, знать подоплеку художественной жизни». Это правда про него, с одним только уточнением – не только художественной. Нагурный доказал это, когда летом 1986 года, после аварии на ЧАЭС поехал в чернобыльскую зону, глотал радиационную пыль, делал зарисовки с натуры. Нельзя нынче не согласиться, — что это – акт высочайшего гражданского мужества.

Сегодня Нагурный, с его отрицанием тоталитаризма, с его стремлением к свободе (во времена всеобщей несвободы) с его прямо-таки собачьим «нюхом» (по японскому гороскопу он – «собака») на подлинное, настоящее (в жизни и искусстве), к своим 43 годам обрел свободу, нашел себя, осознал свою цену. Помогла ему в этом жена, друг, муза – Ольга.

Мастерская художника в центре Киева проста, удобна для работы и артистична одновременно. Вместе с хозяином обитает в ней, подобранная на улице собака Чуня.

Внешне Нагурный – строен, спортивен. Сдержанные манеры, хорошая литературная речь. Много читает? «Сказать, что я начитанный, — нельзя. Читаю далеко не все. Вначале «обнюхиваю» книгу, язык, проникаю в стиль, в то, как писатель «лепит форму».

Любимые художники? В его творчестве ощутимо влияние кватроченто (условно – период раннего Ренессанса) – особенно Пьеро дела Франческо. «Сезанн, как гений, научил меня мыслить в образно-пластических категориях. Павел Филонов был кумиром, когда я формировался. Превыше всего ценю именно старорусское искусство, иконографию, архитектуру, украинское барокко».

Нагурный хотел стать и стал монументалистом. Жила в его душе мечта «провести жизнь на стропилах», представлялись грандиозные фрески, мозаика – в утопических Городах Солнца. Разрыв мечты и реальности, «провоцируемый» самой жизнью, Нагурного охладил. Сама работа монументалиста в современных условиях показалась ему мало интересной.

«Художник должен иметь свою концепцию, свое видение мира. И, конечно, свободу. Это чище и ближе мне по духу». Появился ли «новый» Нагурный? Возможно, да. Но, думаю, верность самому себе отчетливо прослеживается в его творчестве, при этом являясь залогом всегда нового, смелого, неординарного, что создает этот удивительно целостный художник.

Как Нагурный работает? «Рацио или интуиция?» — неизбежно возникает этот вопрос в его мастерской. И то, и другое. Рацио – от дизайна, интуиция – от Бога… Природное чувство композиции. Вначале маленький рисунок, запечатленная мысль пластическая «формула» образа. «Для себя выверил идею – рука тебя ведет, пульсирует все твое существо. «Объем «лепится» кистью, массой краски. Удивительная, непостижимая, кажется, только ему одному доступная система лессировки. Чувство цвета, его мерцание, глубина. И какая-то особенная «сделанность» работ, высокая «аккуратность» формы.

Предпочтение отдает холсту. Исконному материалу живописи, удивительно платичному материалу. «Контакт с холстом – акт высочайшего откровения».

Работает под музыку: арт-рок. Любит Гайдна, Моцарта, Мусоргского. Тема Города (именно с большой буквы) отчетливо прослеживается в творчестве художника. Работа «Архангел, покидающий город». Любимый Киев, так варварски уничтожаемый – разрушенные памятники, снесенные «старые» дома. Архангел Михаил – старинный герб города. Сейчас он его покидает. Вернется ли?

Другой холст, который так и называется «Город». Здесь откровенное конструирование образа – город – символ.

Следующее развитие этой темы: Демон, Чернобыльский Фантом, нависший над всеми нами и над городом. Сюрреалистическая картина, ассоциативный ряд которой ведет к вратам ада и вратам рая. Мы – в «зоне», «под колпаком», и выход из него – духовное очищение – такова модель художника.

Картины Нагурного рождают ощущение какой-то грандиозной общности. Вероятно, это общность людей перед лицом экологической катастрофы, близость в горе и нужде.

В последнее время Нагурного все более и более влекут формально-стилистические поиски. Иногда это – почти по Френсису Бэкону – плод «преображающего воздействия культивированных случайностей краски» («Мост»), иногда мысль, воплощенная в «ритмическую идею» («Отражение»).

Недавно Нагурный возвратился из Литвы – работал два месяца с группой художников в Доме творчества в Паланге. Привез оттуда много новых работ и сильных впечатлений. «Из Украины сейчас вывозят духовное богатство – говорит с горечью, — а мы сами отдаем все без разбору. Это губительно для культуры. А в Литве все это делается серьезно, конструктивно, выгодно для общества, и для художника. Хочу, чтобы и у нас так было».

Нина Велигодская,
канд. искусствоведения